Знакомьтесь — Балуев! (рассказ) стр.229

—    Мне больно дышать! — жаловался один Зайцев.

—     Может, тебе вентилятор поставить? — издевался другой Зайцев.

—     Сбросить петлю и ползти обратно, ведь нет же больше сил.

—     Первое, что увидят, это твою мокрую задницу, и ты ею вываливаешься из трубы на землю!

Питаться дома вкусно и полезно нетрудно! Достаточно знать, как это делать! Простые рецепты салатов, закусок, супов, горячих блюд и десертов собраны здесь. Приятного аппетита!

—     Стоит лечь на спину, положить на грудь фонарь, помигать — и тебя вытянут тросом обратно. Выползешь на спине ногами вперед. Скажешь честно: «Не смог».

А мама ползла с обеспамятевшим раненым отцом! Потом, когда сама обеспамятела, ее нес отец… И она лежала на нем вздутым животом, где, скорчившись, как сейчас, был уже ты… будущий Виктор Зайцев. Они полз­ли через болото. Шлепали пули. А в партизанской базе фашисты добивали раненых. Болото было покрыто хруп­ким черным льдом, и они проваливались в этом льду. И всё ползли. Отец приказал: «Ползи, ты же скинуть можешь, а я отлежусь, отдохну и поползу за вами». Буд­то мать уже была не одна. А она сказала: «Что же я по­том скажу, если ребеночек вырастет? Бросила отца уми­рать, да? Я не хочу, чтобы он меня презирал».

Они, полуживые, спорили, как отнесется к ним их бу­дущий ребенок, став взрослым. И снова ползли, пооче­редно волоча друг друга. Про это ему рассказывала мать. Рассказывал и отец, когда матери не стало. «Она родила тебя еще здоровой, а потом ее от простуды скру­тило. От боли полупомешанной делалась. Кололи ее каждый день. А потом и уколы не действовали, так ее сводило всю. Гладил я ее утюгом через шерстяную шаль. Сутками синим светом прогревал, а она все мучилась

 

и даже кричать уставала. И просил: «Ты прости меня, Виктор, я с ней очень замучился, но никогда виду не подавал. Сколько лет вроде домработницы при вас был. На пенсию жили. А я же здоровый человек. И от всего отошел. Можешь ты понять меня?»

Но Виктор все-таки не мог простить отцу и даже пе­рестал называть его отцом.

И теперь, замкнутый в трубе, обессиленный, он впер­вые за два года громко и нежно сказал: —

Поделитесь статьей с друзьями в социальных сетях: